Неточные совпадения
Нужно знать, что Чичиков был самый благопристойный
человек, какой когда-либо
существовал в свете.
Это был решительно
человек, для которого не
существовало сомнений вовсе; и сколько у них заметно было шаткости и робости
в предположениях, столько у него твердости и уверенности.
Затем писавшая упоминала, что омочает слезами строки нежной матери, которая, протекло двадцать пять лет, как уже не
существует на свете; приглашали Чичикова
в пустыню, оставить навсегда город, где
люди в душных оградах не пользуются воздухом; окончание письма отзывалось даже решительным отчаяньем и заключалось такими стихами...
В свойстве характера Катерины Ивановны было поскорее нарядить первого встречного и поперечного
в самые лучшие и яркие краски, захвалить его так, что иному становилось даже совестно, придумать
в его хвалу разные обстоятельства, которые совсем и не
существовали, совершенно искренно и чистосердечно поверить самой
в их действительность и потом вдруг, разом, разочароваться, оборвать, оплевать и выгнать
в толчки
человека, которому она, только еще несколько часов назад, буквально поклонялась.
Это был один из тех характеров, которые могли возникнуть только
в тяжелый XV век на полукочующем углу Европы, когда вся южная первобытная Россия, оставленная своими князьями, была опустошена, выжжена дотла неукротимыми набегами монгольских хищников; когда, лишившись дома и кровли, стал здесь отважен
человек; когда на пожарищах,
в виду грозных соседей и вечной опасности, селился он и привыкал глядеть им прямо
в очи, разучившись знать,
существует ли какая боязнь на свете; когда бранным пламенем объялся древле мирный славянский дух и завелось козачество — широкая, разгульная замашка русской природы, — и когда все поречья, перевозы, прибрежные пологие и удобные места усеялись козаками, которым и счету никто не ведал, и смелые товарищи их были вправе отвечать султану, пожелавшему знать о числе их: «Кто их знает! у нас их раскидано по всему степу: что байрак, то козак» (что маленький пригорок, там уж и козак).
— Во-первых, на это
существует жизненный опыт; а во-вторых, доложу вам, изучать отдельные личности не стоит труда. Все
люди друг на друга похожи как телом, так и душой; у каждого из нас мозг, селезенка, сердце, легкие одинаково устроены; и так называемые нравственные качества одни и те же у всех: небольшие видоизменения ничего не значат. Достаточно одного человеческого экземпляра, чтобы судить обо всех других.
Люди, что деревья
в лесу; ни один ботаник не станет заниматься каждою отдельною березой.
Говорила чья-то круглая, мягкая спина
в измятой чесунче, чесунча на спине странно шевелилась, точно под нею бегали мыши,
в спину неловко вставлена лысоватая голова с толстыми ушами синеватого цвета. Самгин подумал, что большинство
людей и физически тоже безобразно. А простых
людей как будто и вовсе не
существует. Некоторые притворяются простыми, но,
в сущности, они подобны алгебраическим задачам с тремя — со многими — неизвестными.
Каждый раз, когда он думал о большевиках, — большевизм олицетворялся пред ним
в лице коренастого, спокойного Степана Кутузова. За границей
существовал основоположник этого учения, но Самгин все еще продолжал называть учение это фантастической системой фраз, а Владимира Ленина мог представить себе только как интеллигента, книжника, озлобленного лишением права жить на родине, и скорее голосом, чем реальным
человеком.
— Грешен, — сказал Туробоев, наклонив голову. — Видите ли, Самгин, далеко не всегда удобно и почти всегда бесполезно платить
людям честной медью. Да и — так ли уж честна эта медь правды?
Существует старинный обычай: перед тем, как отлить колокол, призывающий нас
в дом божий, распространяют какую-нибудь выдумку, ложь, от этого медь будто бы становится звучней.
В двух этих мужиках как будто было нечто аллегорическое и утешительное. Может быть, все
люди ловят несуществующего сома, зная, что сом — не
существует, но скрывая это друг от друга?..
Самгин наблюдал шумную возню
людей и думал, что для них
существуют школы, церкви, больницы, работают учителя, священники, врачи. Изменяются к лучшему эти
люди? Нет. Они такие же, какими были за двадцать, тридцать лег до этого года. Целый угол пекарни до потолка загроможден сундучками с инструментом плотников. Для них делают топоры, пилы, шерхебели, долота. Телеги, сельскохозяйственные машины, посуду, одежду. Варят стекло.
В конце концов, ведь и войны имеют целью дать этим
людям землю и работу.
И чем более наблюдал он любителей споров и разногласий, тем более подозрительно относился к ним. У него возникало смутное сомнение
в праве и попытках этих
людей решать задачи жизни и навязывать эти решения ему. Для этого должны
существовать другие
люди, более солидные, менее азартные и уже во всяком случае не полубезумные, каков измученный дядя Яков.
«Есть
люди, которые живут, неустанно, как жернова — зерна, перемалывая разнородно тяжелые впечатления бытия, чтобы открыть
в них что-то или превратить
в ничто. Такие
люди для этой толпы идиотов не
существуют. Она —
существует».
— Странно, что
существуют люди, которые могут думать не только о себе. Мне кажется, что
в этом есть что-то безумное. Или — искусственное.
— Так вот — провел недель пять на лоне природы. «Лес да поляны, безлюдье кругом» и так далее. Вышел на поляну, на пожог, а из ельника лезет Туробоев. Ружье под мышкой, как и у меня. Спрашивает: «Кажется, знакомы?» — «Ух, говорю, еще как знакомы!» Хотелось всадить
в морду ему заряд дроби. Но — запнулся за какое-то но. Культурный
человек все-таки, и знаю, что
существует «Уложение о наказаниях уголовных». И знал, что с Алиной у него — не вышло. Ну, думаю, черт с тобой!
Это от непривычки: если б пароходы
существовали несколько тысяч лет, а парусные суда недавно, глаз людской, конечно, находил бы больше поэзии
в этом быстром, видимом стремлении судна, на котором не мечется из угла
в угол измученная толпа
людей, стараясь угодить ветру, а стоит
в бездействии, скрестив руки на груди,
человек, с покойным сознанием, что под ногами его сжата сила, равная силе моря, заставляющая служить себе и бурю, и штиль.
Одет
в военного покроя сюртук, застегнутый на все пуговицы, и держит
в правой руке сочиненный Бородавкиным"Устав о неуклонном сечении", но, по-видимому, не читает его, а как бы удивляется, что могут
существовать на свете
люди, которые даже эту неуклонность считают нужным обеспечивать какими-то уставами.
И не то странно, не то было бы дивно, что Бог
в самом деле
существует, но то дивно, что такая мысль — мысль о необходимости Бога — могла залезть
в голову такому дикому и злому животному, как
человек, до того она свята, до того она трогательна, до того премудра и до того она делает честь
человеку.
Не далее как дней пять тому назад,
в одном здешнем, по преимуществу дамском, обществе он торжественно заявил
в споре, что на всей земле нет решительно ничего такого, что бы заставляло
людей любить себе подобных, что такого закона природы: чтобы
человек любил человечество — не
существует вовсе, и что если есть и была до сих пор любовь на земле, то не от закона естественного, а единственно потому, что
люди веровали
в свое бессмертие.
Кто знает, может быть, этот проклятый старик, столь упорно и столь по-своему любящий человечество,
существует и теперь
в виде целого сонма многих таковых единых стариков и не случайно вовсе, а
существует как согласие, как тайный союз, давно уже устроенный для хранения тайны, для хранения ее от несчастных и малосильных
людей, с тем чтобы сделать их счастливыми.
— Еще б отказаться, — пробасил Ракитин, видимо сконфузившись, но молодцевато прикрывая стыд, — это нам вельми на руку будет, дураки и
существуют в профит умному
человеку.
Но личность
существует лишь
в том случае, если
человек есть свободный творческий дух, над которым кесарь не всесилен.
Свобода
человека в том, что кроме царства Кесаря
существует еще царство Духа.
Как
в древние времена, так и теперь
люди склонны думать, что
существует помазание к власти.
Новый
человек, новое
в человеке, предполагает, что продолжает
существовать человек в своем качестве человечности.
Можно удивляться, что
существуют еще
люди, которые идеализируют революции и готовы видеть
в грядущих революциях торжество высокого и прекрасного.
Душа и тело
человека формировались, когда человеческая жизнь была еще
в соответствии с ритмом природы, когда для него еще
существовал космический порядок.
Всегда
существовал эндосмос и экзосмос между человеческой общественностью и космической жизнью, но это не было достаточно сознано
человеком, и он искусственно замыкался, спасаясь от бесконечности
в своей ограниченности.
И как военные живут всегда
в атмосфере общественного мнения, которое не только скрывает от них преступность совершаемых ими поступков, но представляет эти поступки подвигами, — так точно и для политических
существовала такая же, всегда сопутствующая им атмосфера общественного мнения их кружка, вследствие которой совершаемые ими, при опасности потери свободы, жизни и всего, что дорого
человеку, жестокие поступки представлялись им также не только не дурными, но доблестными поступками.
По другую сторону площади,
в узком переулке за Лоскутной гостиницей
существовал «низок» — трактир Когтева «Обжорка», где чаевничали разносчики и мелкие служащие да заседали два-три самых важных «облаката от Иверской». К ним приходили писать прошения всякого сорта
люди. Это было «народное юридическое бюро».
Для этого удивительного
человека не
существовало тайн. Как ясновидящий, он знал все, что здесь происходило. Тогда я решил быть внимательнее и попытаться самому разобраться
в следах. Вскоре я увидел еще один порубленный пень. Кругом валялось множество щепок, пропитанных смолой. Я понял, что кто-то добывал растопку. Ну, а дальше? А дальше я ничего не мог придумать.
Я предположу,
в смысле отвлеченной гипотезы, что
существует такой благоразумный
человек.
Прежде положим, что
существуют три
человека, — предположение, не заключающее
в себе ничего невозможного, — предположим, что у одного из них есть тайна, которую он желал бы скрыть и от второго, и
в особенности от третьего; предположим, что второй угадывает эту тайну первого, и говорит ему: делай то, о чем я прошу тебя, или я открою твою тайну третьему.
Поэтому всякое нечто: бог ли или
человек, небо или ад, ангелы или демоны, — имеет одну природу или сущность, как
в системе Спинозы единая абсолютная субстанция
существует в бесконечном множестве атрибутов и модусов.
Но первородный
человек существует в очах Божиих лишь с миром и
в мире,
в котором прирожденный царь мироздания осуществляет свои права свободным творчеством.
Только
в Церкви
существует новая жизнь; живя
в Церкви, а постольку и сам· становясь Церковью,
человек восприемлет
в себе Христа.
«Форма
человека включает
в себя все вещи, и все, что только
существует, имеет лишь чрез нее устойчивость» (II, 135а).
Плоть эта для
человека существует в полноте своей как Ева, жена.
Разумеется, для человечества, насколько оно живет
в плоскости ума, а следовательно, до известной степени обречено на науку и философию, должна иметь силу этика ума,
существует обязанность логической честности, борьбы с умственной ленью, добросовестного преодоления преодолимых трудностей, но религиозно перед
человеком ставится еще высшая задача — подняться над умом, стать выше ума, и именно этот путь указуют
люди христианского, религиозного подвига [На основании сказанного определяется и наш ответ на вопрос о «преображении разума», поставленный кн.
Больше того, религия, которую хотят целиком свести к морали,
в целостности своей находится выше морали и потому свободна от нее: мораль
существует для
человека в известных пределах, как закон, но
человек должен быть способен подниматься и над моралью [Одним из наиболее ярких примеров преодоления морали является война, поэтому так трудно морально принять и оправдать войну, и остается только религиозное ее оправдание.
Но раз возникнув, зло, как и добро, становится многочастно, многообразно и многолико, оно
существует уже и как космическое начало, — зло
в природе, и как антропологическое, — злая воля
в человеке.
Августина, брак
существовал уже
в раю, а, следовательно, предуказано было и размножение «через соединение полов», хотя оно и должно было совершаться иным способом, нежели
в теперешнем состоянии
человека, поврежденном грехом.
Типична
в этом отношении полемика св. Григория Палимы (XIV
в.), который отвергает астрологическую мировую душу, однако утверждая бытие ее
в человеке: «Не
существует какой-нибудь небесной или всемирной души, но единственно разумная душа есть человеческая: не небесная, но свышенебесная, и не благодаря месту, но по своей собственной природе, как умная правящая сущность» (ού^εστι τις ουρανός, ή παγκόσμιος ψυχή, άλλα μόνη λογική ψυχή εστίν ή ανθρωπινή ουκ ουράνιος, αλλ' ύπερουράνιος, ου τόπω, αλλά щ εαυτής φύσει, άτε νοερά υπάρχουσα ουσία) Migne Patrol., ser. gr., t. 150, col. 1125, cap.
В момент создания
человека, Святой, да будет Он благословен, говорит миру: «Мир, мир! знай, что ты, как и управляющие тобою законы,
существуете только силой Закона: поэтому Я сотворил
человека и водворил его у тебя, дабы он посвящал себя изучению Закона.
Потому для Беме совершенно не
существует воскресения плоти («так как четыре элемента должны разрушиться, потому
существует и тление
в теле
человека», если же нет воскресения, то нет и преображения, есть лишь снятие коросты и ее удаление.
Не
существует преду становленности
в ходе мирового процесса и
в судьбах
людей, ибо время реально, и то, что
в нем совершается, творится во времени и
в этой оригинальности своей не может быть заранее предопределено
в какой-либо одной точке прошлого: все моменты времени онтологически равноценны и равнореальны, хотя этим и не уничтожается их различие, наоборот, даже утверждается.
Из всех членов
человека не
существует ни одного, который не имел бы своего эквивалента
в мироздании.
Ибо кто мог бы понять неименуемое единство, которое бесконечно предшествует всякому противоречию, где все без сложности совокуплено
в простоте единства, без другого и противоположности, где
человек не отличается от льва, а небо не отличается от земли, и тем не менее каждое
существует самым подвижным образом, не
в своей конечности, но как само величайшее единство!
Существует соизмеримость между
человеком и Богом
в вечной человечности Бога.
Любящий (Бог) не может
существовать без любимого (
человека) — об этом невозможно мыслить
в рациональных понятиях, на этом нельзя построить рациональной онтологии, мыслить можно лишь символически, и символическое мышление может означать лишь приближение к Тайне.